A staircase you have climbed before, only now the leaves have buried every step and the air has gone strangely still. The old stone pillars stand on either side like patient guards who have seen what comes next and refuse to say. A single branch of yellow leaves hangs low, trembling though you feel no wind, and you cannot stop watching it. Your heartbeat slows and grows heavy, each thud a footstep in an empty house. The cold settles into your stomach like a smooth, dark stone dropped into a well, and you wait for the sound of it landing that never comes. Every crackle underfoot is too loud, every shadow between the railings seems to lean toward you, listening. You tell yourself it is only autumn, only forgotten steps, only a quiet afternoon, but your skin knows better and prickles like the hush before a door swings open. The path ahead is thick with gold and rust, so lovely and so wrong, and you stand at the bottom with one hand curled tight around nothing, afraid of what waits at the top and more afraid of turning your back.
◆ ◆ ◆ ◆ ◆
Лестница, по которой вы уже поднимались когда-то — только теперь каждая ступенька завалена опавшими листьями, а воздух стал пугающе неподвижным. Старые каменные столбы по обе стороны стоят, словно терпеливые стражи: они знают, что ждет впереди, но хранят молчание. Низко свисает ветка с желтыми листьями; она дрожит, хотя ветра нет, и вы не в силах отвести от нее взгляд. Сердце бьется всё медленнее и тяжелее — каждый удар звучит как шаг в пустом доме. Холод оседает где-то внутри, подобно гладкому темному камню, брошенному в колодец, — и вы ждете звука его падения, но тот так и не раздается. Любой хруст под ногами кажется оглушительным, а тени между перилами словно тянутся к вам, прислушиваясь. Вы убеждаете себя: это всего лишь осень, просто забытые ступени, обычный тихий день, — но тело чувствует иное: кожа покрывается мурашками, как перед тем, как распахнется дверь. Дорога впереди устлана золотом и ржавыми красками — до того прекрасная, что кажется чем-то совершенно неправильным. Вы стоите внизу, крепко сжав пустую ладонь, — страшась того, что ждет наверху, но еще больше боясь повернуться к этому спиной.
