You stand at the edge in the wet grass, and the hills across the water have lost their edges, folded into mist like memories you can no longer hold still. For long stretches the water is flat and silent, a held breath, and you feel nothing at all, only the cool hush of a morning that has stopped moving. Then, without warning, a ripple travels in from somewhere unseen, and the ache rises through you like a tide through a hollow shore. The houses on the far hillside look small and lit by a life that goes on without asking you, and the ordinary kindness of that almost hurts. You reach out the way you always did, and your hand closes on damp air where a warm one used to be. The green leaves beside you glisten with rain, stubbornly alive, as if the world has not yet been told. And you stay at the water’s edge a little longer, soft and heavy as the fog, letting the waves come and go, because love has nowhere else to put itself.
◆ ◆ ◆ ◆ ◆
Ты стоишь на краю, в мокрой траве, а холмы на том берегу утратили свои очертания, растворившись в тумане — словно воспоминания, которые уже невозможно удержать в памяти. Вода на большом пространстве замерла, став гладкой и безмолвной — будто кто-то затаил дыхание, — и ты не чувствуешь ровным счетом ничего, лишь прохладную тишину утра, в котором остановилось время. А потом, внезапно, откуда-то из невидимой дали докатывается рябь, и внутри тебя поднимается боль — подобно приливу, заполняющему пустой берег. Дома на дальнем склоне кажутся крошечными; в них теплится жизнь, идущая своим чередом, не спрашивая тебя ни о чем, — и от этой простой, обыденной доброты становится почти больно. Ты протягиваешь руку — по привычке, как делал всегда, — но пальцы смыкаются лишь на влажном воздухе там, где когда-то было тепло. Зеленые листья рядом блестят от дождя — они упрямо полны жизни, словно мир еще не узнал о случившемся. И ты остаешься у кромки воды еще немного — такой же мягкий и тяжелый, как сам туман, — позволяя волнам приходить и уходить, ведь любви больше просто некуда деться.
